Елена Погребижская: вставать и действовать!

 

Елена Погребижская; © Елена Короткова  

 

 

 

 

 

 

 

 

 

«Лена, вы молодец. Спасибо за то, что вы делаете» — подобные комментарии не редкость в френд-ленте Елены Погребижской. В начале нулевых Елена успешно выступала со своей рок-группой Butch, сегодня лауреат нескольких телевизионных и кинопремий снимает документальные фильмы о людях. Ее герои очень разные, в их историях, по словам Елены, цепляет, прежде всего, неравная борьба — с болезнью, государством, безразличием». Елена убеждена, что своей работой делает мир чуточку лучше, заставляя зрителей думать и делать. Иногда зрительская реакция провоцирует изменения и на правительственном уровне. Как это случилось с фильмом «Мама, я убью тебя» о жизни подростков в интернате в селе Большое Колычево Московской области. Этой историей, а также размышлениями о своем пути в кино и новостями об актуальных проектах Елена поделилась с читателями То4ки-Treff.

Путь в документалистику

Лет десять назад в результате глупого и безответственного случая, у меня был околосмертный опыт. А потом два года темноты — я с сожалением вспоминаю об этом периоде. Но тогда появились первые вопросы о жизни, смерти, смысле. И я сняла фильм «Все равно я встану» (о женщинах «русского рока» Ирине Богушевской, Светлане Сургановой и Умке, — прим.Ред). Это был для меня фильм о преодолении. Со следующим проектом «Продавец крови» — о писателе Игоре Алексееве, смелом человеке, боровшемся на грани возможностей, мне удалось пойти дальше в поисках ответов. А потом была история доктора Лизы — опять о непростых вопросах…

«Мама, я убью тебя»

Однажды подруга Маша позвала меня поехать вместе с волонтерами в детский дом в Колычево. У меня тогда была в жизни неудачная полоса, и Маша предложила развеяться и заодно сделать доброе дело — спеть интернатовским ребятам… Дети и сами здорово спели хором. Волонтеров которых в интернате, называли спонсорами, принимали радушно: группа добровольцев состояла из банковских работников и постоянно привозила какие-то подарки детям. К моменту моего приезда дружба у банкиров с интернатом длилась уже несколько лет.

Постепенно я стала замечать, что в детском доме происходят странные вещи. Время от времени дети из интерната куда-то пропадали без каких-либо вразумительных объяснений. Оказалось, что детей в наказание отправляют в психушки, где их кормят тяжелыми препаратами, чтобы они больше не досаждали взрослым. Здешние ребята считаются умственно отсталыми, олигофренами, рожденными, чтобы стать малярами, рабочими и швеями. Только такое будущее у них может быть в силу диагноза, коррекционной школьной программы, только этим профессиям их обучают. Все это за них решили еще в 7 лет. Почему у детей нет права выбрать что-то другое? Почему они изолированы от всех других людей, и почему они никогда не принимают самостоятельных решений?

Что делать?

Мне все сильнее хотелось в этом разобраться. Фильм о детях мы снимали год и столько же монтировали и переписывали. Среди тех, кто согласился финансировать мою идею, был один благотворительный фонд, благодаря которому диск с готовым фильмом попал к Чулпан Хаматовой. После просмотра она почувствовала сильное желание что-то предпринять, связалась с вице-премьером по социальным вопросам Ольгой Голодец и передала ей диск с фильмом. Вице-премьер его посмотрела. Это было в четверг. В понедельник мне позвонил директор интерната. Я удивилась: мы год до этого не общались. Фильм он уже тоже посмотрел и, мягко говоря, был не рад.

Елена Погребижская; © Елена Короткова

Я решила разобраться, что с моим фильмом происходит, и отправилась с представителями благотворительного фонда в Белый дом. В приемной у Ольги Голодец большой телевизор.

— Садитесь,- сказала она министрам, — фильм посмотреть в обязательном порядке. Или закачайте в айпэды, я проверю. Это средневековье — отправлять детей в наказание в психиатрические больницы! — Все это она рассказывала с явным возмущением в голосе. Мы с ребятами переглянулись: неужели она об этом не знала?

— Нужно отделить педагогическую запущенность от психиатрических диагнозов, — продолжала Голодец. — Вот Сашка (герой фильма) — толковый же мальчик! У него же явно просто отставание, он же сам говорит в фильме, что мать пила и им не занималась. Еще, — решительно продолжала вице-премьер,- нужно привлечь молодых, недеформированных системой специалистов, к работе с детьми. Кстати, я туда поеду в субботу, в ваш интернат…

И кто виноват?

Дети из интерната лихорадочно звонили волонтерам и мне. После того как в Доме правительства посмотрели кино, детский дом замучили комиссии, воспитатели у детей отобрали дорогие подарки, косметику. По два раза в день дети драили коридоры. Казалось, в интернате наводили стерильную чистоту и ликвидировали все вольности, занесенные благотворителями. Ходили слухи, что интернат закроют, а директора уволят.

— Что это за тварь нам устроила? — говорил мне по телефону Леха, парень из интерната, явно намекая на меня.

— Tы что, серьезно считаешь, что я могу мановением руки присылать вам комиссии и давать распоряжения отбирать компьютеры?

— Слушай, но ты все-таки сюда не приезжай, — переходя на шепот, продышал Леха. — Тут нам воспитатели говорят, что вы сняли фильм про то, какие дети плохие, и из-за этого нас всех мучают.

— Это неправда, Лех.

— Да я знаю. А другие верят.

И мне было уже непонятно, хорошо или плохо то, что фильм угодил прямиком в правительство. С одной стороны, наше послание попало прямо к тем, кто действительно способен изменить ситуацию. При этом моя команда считала, что чиновники могут разбираться с задачей только привычным способом — зачистить территорию в отдельном интернате, отчитаться об этом как о конечном результате, игнорируя проблему в целой стране. Со своей стороны, вице-премьер Голодец говорила, что их, госчиновников, только критикуют и всегда найдутся те, кто рад даже за что-то хорошее бросить камень. А они в правительстве тоже хотят реформ.

…Прошло полгода с того момента, как вышел фильм и поднялась шумиха в Белом доме. В Колычево побывали всевозможные чиновники, прилетал на детскую площадку на вертолете губернатор, приезжала сама Ольга Голодец с министрами. Всех детей проверили, убедились, что у всех до единого умственная отсталость. Злоупотреблений не нашли, и все же наказывать детей психушкой Голодец запретила. Директор уволился. И вроде как планируются законодательные изменения, согласно которым детдома будут переформированы из многолетних хранилищ детей в квартиры, где дети смогут жить, пока их не заберет приемная семья. А в Берлине мои друзья отнесли кино депутату Европарламента Вернеру Шульцу и с его помощью устроили показ для немецких зрителей. Чуть позже кино показал канал ZDF.

Зачем? Личное и профессиональное.

За время работы над проектами мне стало ясно, что я со своими дурацкими страхами могу отдыхать, по сравнению с тем, через что проходят герои моих фильмов. Еще я осознала, что жизнь коротка все-таки и на фигню ее лучше не тратить. А что-то успеть, все же, стоило бы. Мои герои учат меня не сидеть на попе ровно. Я стараюсь что-то изменить к лучшему. Довольно часто подбираю уличных собак и кошек и нахожу им новых хозяев. Ну вот кино еще снимаю для того же.

Елена Погребижская; © Елена Короткова

Я режиссер документального кино – то есть, журналист и кинорежиссер в одном флаконе. Безусловно, фильмы, которые я снимаю, — мой субъективный взгляд на мир. Как правило, там довольно много моего текста. Так что авторское мнение обычно присутствует в полный рост. Эмоциональный пафос специально как-то не сдерживаю, просто стиль предпочитаю нейтральный. Факты в моем кино и без дополнительного надрыва сами окажут нужное воздействие на зрителя. А если я еще буду нагнетать, это будет вызывать недоверие. Дистанцироваться эмоционально у меня не получается, долго переживаю все. Иногда к психотерапевту с этим хожу.

Моя миссия – с помощью фильма показать людям то, что вижу я, и что они могут с этим что-то сделать. Обычно, кстати, так и происходит. Люди задумываются, приходят, например, волонтерами к доктору Лизе, берут сирот из детдома в семью или законы меняют, как вице-премьер Голодец.

Актуальные краудфандинг-проекты

Фильм «Васька» вошел в финальную стадию, вчера мы сняли наших героев, вернувшихся из свадебного путешествия, начинаю писать сценарий и монтировать кино. «Дело Андреевой» (Елена не дает комментариев по содержанию до завершения работы, — прим. ред.) мы только начали. На съемки было собрано значительно больше изначально обозначенной суммы, благодаря чему мы смогли оплатить ущерб, который по приговору должна погасить Татьяна – чуть более 800 тысяч рублей. Адвокаты говорят, что это весомый аргумент в пользу ее условно-досрочного освобождения…

Полина Мандрик

Copyright: То4ка-Treff

Октябрь 2014

Сверху

www.atroshenko.by - раскрутка сайтов в спб